rezo-galstyan.eu

Утренний рейс Москва – Ганновер

Московский рейс, наконец, стал заходить на посадку: немецкие диспетчеры ганноверского аэропорта вздохнули с облегчением – самолёт российские лётчики таки посадили. Хоть и подвергались российские самолёты жесточайшей проверке, но европейцы ждут от русских всё время некого подвоха, и диспетчеры, узнав, что в самолёте стоят неисправные запчасти или компании обошли службы проверки – нисколько не удивились бы. Потому сажая российские рейсы, испытывали всякий раз, лёгкое жжение в коленях: а мало ли!

И последний рейс дождливым августовским утром, исключением не был: за тридцать минут до посадки, пилоты  «попросили» наземные службы быть начеку. Официального сигнала тревоги с неба не было, но диспетчеры внутренне напряглись: мало ли!

Мало ли…

Пилоты переглянулись: наличие «воздушных ям» прямо на подлёте к городам – явление немного редкое. Мягко говоря. Турбулентность? Ветер? Дождь? Непогода? – Все эти факторы имели место быть. Одновременно. Но не в том объёме, чтобы самолёт бросало из стороны в сторону как щепку на волнах разбушевавшейся реки. В конце концов, это – аэробус. Новейшего поколения, мощнейшая машина, весьма надёжная и до сей поры ни единой катастрофы не знавшая. Погодные условия, конечно же, мрачные, но не до такой степени, чтобы у старшего пилота напряглись бицепсы, фаланги пальцев и мышцы спины. И не до такой степени, чтобы капельки пота стекали у младшего пилота прямо по лбу. Старшей бортпроводнице, в  виду многолетнего опыта работы, хватило буквально одного мимолётного взгляда на обоих лётчиков, асов своего дела, чтобы понять: что-то не в порядке. Нет, никаких технических неполадок аппаратура не показывала. Пока не показывала. Но дурные предчувствия не покидали профессионалов, находившихся в кабине пилота. Включая внутренние ощущения старшей бортпроводницы: мало ли!

Мало ли…

Рядом со мной сидела очень привлекательная молодая мать, с двумя маленькими детьми. Мальчик был постарше, а вот девочка была ещё совсем грудным ребёнком. За весь полёт малышка ни разу не проснулась и спала, на самом деле, как маленький ангелочек: спокойно и сладко. А её мать – привлекательная молодая брюнетка, тем временем,  с упоением рассказывала молодому попутчику в моём лице о том, что её девочка чрезвычайно чуткий ребёнок, но когда спит, то спит очень крепко и ничем сон её не побеспокоить. Попутчик слушал в пол уха и, откровенно говоря, засыпал. Когда ему было лет 12, в моде была популярная русская девичья группа, с красивым и загадочным для того времени названием «Комбинация». И все гадали, почему же «Комбинация»? Толи речь шла о внешнем одеянии русских красавиц, толи о гениальной раскрутке дуэта, одарённым внешней хваткой продюсера группы? Не важно. В голове крутились слова, какой-то очень простой песни из репертуара девочек: что-то «про Москву, поеду в Москву, сгонять тоску» – автор не помнит точно. Что-то в этом роде.  Брюнетка рассказывала – попутчик про себя напевал. Разогнать тоску у него получилось на славу.  Хотя и сама Москва его и не особо впечатлила, но о вкусах не спорят. Только вот выспаться ему, конечно, не дали – Москва город ночной, а днём особо тоже не поспать. Вот он и надеялся отоспаться за два часа лёта от Москвы до Ганновера. Этого, в принципе, было бы достаточно молодому организму. Но не тут-то было: видимо, брюнетка была в разводе и мужским вниманием не особо избалована. Странно, подумалось ему, такая женщина: точёная фигура, полная грудь, красивые руки, безупречные губы и выразительные глаза, в которые можно было смотреть годами. Безостановочно.  К тому же в ней чувствовался определённый класс и уровень. А это на день сегодняшний, явление не столь распространённое. Она что-то сказала про «нашего папу», ожидающего их прибытия в аэропорту.

Почему «наш папа», а не «мой муж»? – абсолютно неуместный вопрос проскочил сквозь отсутствующие мысли и вырвался на волю. Он мысленно хлопнул себя по лбу: чёрт, тебе нужно чаще думать, прежде чем ты что-то говоришь. Но сейчас уже было слишком поздно. Доселе ненавязчивая, мимолётная и абсолютно беспристрастная беседа в одночасье приобрела совершенно другой оттенок и грозила стать беседой, с нарушенным барьером интимности. Ему сейчас этого хотелось меньше всего. Ему сейчас вообще не хотелось женского общества – за последнее время он его «наелся» и сейчас ему нужно было прийти в себя и побыть хотя бы пару дней в компании либо самого себя, либо своих друзей. Мужского пола.

Но брюнетка, слегка затянув должную паузу в стиле самого великого Станиславского, посмотрела ему в глаза так, как смотрят женщины не обременённые ничем. Ни запретами, ни узами брака, ни материнскими инстинктами. Ему на миг показалось, что он в её спальне или, если хотите, будуаре, и она – его кумир и объект восхищения. Он и вправду восхищался ею и искренне завидовал тому мужчине, который ждал свою семью там, внизу,  на земле, в ганноверском аэропорту. Позавидовал белой завистью и внутренне пожелал этой семье безоблачного счастья. В эту секунду он просто не в состоянии был понять, что, во-первых,  ни всё то золото, что на «Б» и что,  во-вторых, может быть, он и есть то самое облако, затмевающее чьё-то счастье. Сон сняло как рукой: две секунды откровенного взгляда и он сделал вывод о том, что «счастливый семьянин» в зале ожидания – довольно таки несчастлив. Последняя попытка сохранить иллюзию счастливого семейства были стёрты: брюнетка записала мне свой телефон. Мобильный. Лишних вопросов я не задавал – фразы о моём скорейшем звонке было вполне достаточно. А большего от меня никто и не требовал. В следующий момент малышка захныкала во сне, и брюнетка переключила своё внимание на неё, а я, обрадованный тем, что меня оставили в покое, сию секунду закрыл глаза. Посадку самолёта хотелось мне просто переспать – теперь и двадцати минут было бы вполне достаточно.

Но….

Но не тут-то было: самолёт тряхнуло так, что некоторые, аж подпрыгнули от неожиданности и резкости толчка!

«Яма» – подумал я, и даже не открыл глаз. Ровно на полторы секунды: до следующего толчка, что был сильнее предыдущего в рáзы. Малышка на соседнем сиденье уже проснулась окончательно и  кричала невыносимо громко. Брюнетка не справлялась с ребёнком, и все её старания были тщетны.

«Поспал, блин!» – выругался я про себя и открыл глаза. Картинка людей в панике повергла меня в лёгкое унынье. Я, зная статистику, прекрасно знал, что в ДТП на дорогах и автобанах, по всему миру, люди гибнут гораздо чаще, нежели в авиакатастрофах. Только в Германии, каждые 14,5 секунд, случается дорожно-транспортное происшествие, с тем или иным исходом человеческих жертв. Правда, после того как стенки нашей махины загудели странным скрежетом и нас явно понесло из стороны в сторону, я вспомнил и другую статистику: вероятность погибнуть  в авиакатастрофе  в 16 тысяч раз выше, чем  возможность сорвать джек-пот в лотерею.

«Дурацкий пример» – подумалось мне и, я постарался прийти в себя, что, вобщем-то, удалось без особых усилий: смерти я не боюсь, а высоту и падения люблю!!! Всегда любил! Да и это был мой далеко не первый полёт, тем более осложнения в воздухе я уже пережил в своей жизни не раз и не два, потому особого беспокойства не испытал. В ушах звучали слова некой случайной гадалки из моего безоблачного детства и «облачного» отрочества: ты не умрешь в воздухе, и, самолёт, которым летишь ты (как и машина) никогда не упадёт. Ты погибнешь по-другому…. Тебе умирать по-другому!

Умирание…

Комментарии (5) на “Франкфурт. Глава I”